Нужна ли российским связистам наука?

Очередной совместный семинар Института повышения квалификации МТУСИ и редакции журнала “Вестник связи”, состоявшийся 15 декабря прошлого года, был посвящен теме “Совпадают ли векторы науки и научно-технической политики отрасли?” Инициировал ее последний глава Главного научно-технического управления (ГНТУ) бывшего Минсвязи России, доктор технических наук С.Л. Мишенков, опубликовавший свои размышления о судьбах связистской науки в ВС, № 11, 2004 г., с. 83 — 85. Модератором по традиции выступил заведующий кафедрой инфокоммуникаций ИПК Н.С. Мардер (Н.М.).

Н.М.: Мы собрались сегодня, чтобы обсудить проблемы отраслевой науки, поднятые в статье С.Л. Мишенкова — человека, который отдал ей многие годы и остро переживает ее сегодняшнюю, прямо скажем, незавидную участь. К сожалению, у меня создается впечатление, что вектора отраслевой науки и научной политики не совпадают. Такая мысль не один раз высказывалась и на прошлых наших семинарах.

Вызывает, в частности, тревогу, что срок действия руководящего документа “Факел-2” (“Основные положения развития ВСС Российской Федерации на перспективу до 2005 г.”) истекает, а на смену ему никакой документ по системно-сетевым решениям не появился. Мне приходилось слышать мнения, что сегодня таких основополагающих документов и не нужно. Есть концепции развития рынка связи, отдельных сетей, к примеру, сотовой связи. Может быть, наука не должна заниматься стратегией, ограничившись решением оперативных вопросов?

По этим вопросам хотелось бы узнать мнение собравшихся.

С.Л. Мишенков, ОАО “АСВТ” (С.М.): Конечно, нельзя утверждать, что с расформированием ГНТУ науки не стало. Коллективы ученых есть и они работают, наука была, есть и будет.

Однако, по моему мнению, какой-то координирующий орган должен быть. Научных коллективов у нас много. Иначе получается вот что: увидели “лакомый кусок” и все бросились туда. В результате:

каждому от куска досталось совсем мало;

мешают друг другу;

за дело берутся люди, не являющиеся профессионалами в данной узкой области.

Вследствие такой “всеядности” теряется научная специализация. Когда я работал в ГНТУ, то руководствовался двумя главными принципами. Первый — деяния ученого должны быть востребованными. Второй — ни одно научное направление не должно быть потеряно.

В ГНТУ мы пытались, насколько это было возможно, “накормить” все направления. Мы понимали, что прекращение исследований даже по одному направлению уже через несколько лет отзывается весьма тяжело. Для восстановления научного направления требуется не менее десяти лет, быстрее полноценным специалистом стать нельзя.

Хочу отметить еще одну важную вещь. Сегодня уровень развития техники таков, что можно разработать любую аппаратуру и ПО к ней, они могут быть более или менее оптимальными, подороже или подешевле, но сделать можно практически все. Только вот возможности оборудования часто значительно выше реальных запросов оператора, не говоря уже об абоненте. Я думаю, что одна из главных задач науки сегодня — изменить такой порядок.

Наука должна сформулировать, что требуется от связи, в каких объемах. И вот под эти реальные потребности следует разрабатывать новые системы или модернизировать старые. Меня “убивает” определение NGN как сети для предоставления неограниченного числа услуг. Как ученый я понимаю, что такого существовать не может.

Что касается документа по системно-сетевым решениям, то я считаю, что такой документ должен быть. Он должен не ограничивать операторов, а помогать им успешно стыковаться со всем миром. Создать такой документ может только наука, причем учеными-системщиками быстро не становятся.

Отсутствие единого системного подхода приводит нас к провалам. К примеру, нормальное развитие сетей мобильной связи невозможно без соответствующего развития фиксированной сети.

Н.М.: Предоставим слово нашему “главному системщику” — В.Д. Москвитину.

В.Д. Москвитин, ЦНИИС (В.М.): Я нахожу рассматриваемую сегодня тему очень актуальной и считаю необходимым поблагодарить за инициативу С.Л. Мишенкова.

Для того чтобы оптимально создавать сети связи наука, конечно, нужна. Сети электросвязи сегодня больше, чем просто среда передачи сигналов, они развиваются и наполняются новыми компонентами. Идет конвергенция с информационными технологиями.

Наука должна иметь представление о направлении развития отрасли, вырабатывать научные прогнозы и рекомендации. Место науки вполне определено и, по моему мнению, надолго. Я согласен с С.Л. Мишенковым, что российская связистская наука должна быть перестроена.

Сегодня меня очень тревожит ситуация, сложившаяся в связи с затянувшейся реорганизацией управления отраслью, в частности, отсутствием органа, который направлял и финансировал бы научные исследования. Это сказывается на состоянии сети связи страны.

Несмотря на то, что все направления связи сегодня развиваются интенсивно, не все на самом деле так благополучно, как могло бы быть. К примеру, наблюдается бум в сотовой связи. Но для специалиста ясно, что магистральная сеть сегодня не готова для пропуска сотового трафика, к примеру, междугородные станции не обеспечены в должной степени системами ОКС-7.

Последствия несбалансированного развития в первую очередь испытывает магистральная сеть. Правильные лозунги о сбалансированности, провозглашенные в ФЗ “О связи”, не имеют пока инструментов обеспечения, хотя при разработке системно-сетевых документов по ВСС, ЕСЭ все эти вопросы были разработаны на уровне конкретных мероприятий. К сожалению, сегодня этим вопросам совершенно не уделяется внимания.

Магистральная сеть является стратегическим звеном ЕСЭ, но, по моему мнению, не соответствует сегодня предъявляемым требованиям. Сеть Ростелекома была построена по фундаментальным законам, ее узлы удовлетворяют соответствующим требованиям. Другие операторы тоже строят сети, и это хорошо — должна быть конкуренция, но строят, вовсе не придерживаясь фундаментальных принципов создания магистральных сетей. АМТС в понятии новых операторов — это несколько стоек, выполняющих функцию коммутации, и не более того.

Созданные в стране магистральные сети не представляют единого взаимоувязанного сетевого пространства, нет взаимного резервирования. Не выполняются требования по надежности, оптический кабель подвешивается — это, конечно, дешевле, но как быть с надежностью? Конечно, в случае взаимного резервирования на это можно пойти — тогда, в течение, скажем, 24 часов ремонтных работ, можно было бы воспользоваться ресурсами другого оператора. Может быть, нам пора ввести новую классификацию сетей — надежные и менее надежные?

Строится избыточное количество узлов. Я спрашиваю новых операторов: почему вы не хотите использовать имеющуюся инфраструктуру, в частности, помещения Ростелекома? В ответ слышу, что Ростелеком слишком “задирает” аренду. В то же время мы сегодня видим пример совместного использования антенных мачт конкурирующими сотовыми операторами.

Н.М.: Как вы считаете, нужны ли сегодня документы типа “Факел”?

В.М.: Ответ однозначно утвердительный. Мне регулярно звонят люди и спрашивают, что им делать после 2005 г., когда срок действия последнего действующего в рассматриваемой сфере документа истекает.

Е.Б. Броннер, МТУСИ, консультант Россвязи: Насколько мне известно, в федеральных отраслевых органах исполнительной власти наукой в целом, как это было во время существования ГНТУ, не занимается никто. Министерство теперь занимается только нормативной базой. Структурные подразделения федеральных агентств готовят собственные планы    НИОКР, но дальше планов дело пока не продвинулось. Похоже, что наукой будут руководить федеральные агентства, но средств для нее у них пока нет.

В.А. Шамшин, журнал “Электросвязь” (В.Ш.): Я хотел бы обратить внимание на принципиальный момент: сейчас много говорится об эре информационного общества. Нам говорят о неотвратимости конвергенции телекоммуникационных, информационных и СМИ-технологий.

Если это справедливо, то никакого комплексного подхода к связи в стране не будет. Информационные технологии конкретны: одно дело — животноводство, другое — прокатный стан, третье — управление ракетами. Когда это выходит за пределы одной площадки, тогда обращаются к связистам: помогите передать туда-то. Вот это было четко изложено в документах по ЕАСС и ВСС. Жаль, что сейчас данная работа не ведется, но думаю, что она будет продолжена, без этого нельзя.

В ЕАСС было заложено: есть первичная сеть, на которой базируются вторичные сети.

В промышленно  развитых странах отраслевая наука делится на два вида. Я в свое время знакомился с работой научного центра KNET во Франции. Он занимается “идеологией”. (Такими организациями в своих сферах у нас были ЦНИИС и НИИР с отделениями). Кроме того, научно-исследовательские структуры имеют все крупные производящие компании — Siemens, Ericsson и др. Они работают в увязке с “идеологами”. Надо отметить, что в последние годы влияние производителей увеличивается в МСЭ, созданном как орган, объединяющий администрации связи.

Сегодня в российском отраслевом министерстве под одной крышей уживаются информационные технологии и связь. Это вопрос чисто административный и он нас не должен путать. Важно, что должны быть вторичные сети с определенными показателями. Мне не очень понятно, что такое мультисервисная сеть. Нельзя в одно “горло” впихивать разные виды информации. Каждому из них в первичной сети надо выделить необходимый ресурс.

На мой взгляд, наши головные НИИ должны дальше продвигать упомянутый “Факел”. Число абонентов непрерывно растет и сеть постоянно должна умощняться. Тут я вижу поле деятельности для этих НИИ. Что касается второго вида научной деятельности, соответствующего профилю деятельности научных подразделений зарубежных концернов, то, по моему мнению, они к нему не готовы, так как оторваны от производства.

Единственный выход — надо “примыкать” к каким-то промышленным фирмам. А “идеологией”, я считаю, они должны заниматься обязательно.

А.С. Аджемов, МТУСИ (А.А.): Я хотел бы затронуть рассматриваемый вопрос максимально широко. Если спросить любого, так или иначе связанного с предметом сегодняшнего обсуждения, нужна ли наука, то ответ будет очевиден: да. Спросим, правильно ли, что научной деятельностью должны заниматься наиболее квалифицированные специалисты. И тут ответ будет утвердительным.

А вот как этих квалифицированных привлечь к научной деятельности, когда базовая заработная плата ничтожна, а заказов никто не делает?

Сегодня нам грозит большая опасность. Не участвуя в разработке протоколов передачи, не разрабатывая устройств, специалисты теряют квалификацию. Так скоро мы придем к такому состоянию, что не сможем понимать, что вообще происходит в мире телекоммуникаций, превратимся из специалистов, которые обязаны знать все “подводные камни” оборудования, в пользователей.

Если так будет продолжаться, то вскоре единственным выходом для поддержания сети связи в “увязанном” состоянии будет продажа ее тем, кто умеет обеспечить ее развитие и поддержание в работоспособном состоянии.

Я бы обратил внимание на опыт Франции. Упоминавшийся уже научный центр KNET в свое время был государственной структурой, как и оператор France Telecom. После превращения этого оператора в частную компанию KNET остался в ее составе.

На содержание данного научного центра сегодня выделяет средства не только France Telecom, но и определенный процент каждый оператор, подключающийся к национальной сети. KNET обеспечивает планирование сети в интересах всего операторского сообщества. Любой оператор, который не выполняет установленных единых правил, например, по качеству услуг, обязан платить чувствительные штрафы. Таким образом обеспечивается поддержание состояния национальной сети на надлежащем уровне, а KNET получает определенные средства для работы в интересах всех операторов.

Мне думается, такой подход позволил бы решить проблемы наших отраслевых НИИ и отчасти вузовской науки, в том числе и нашего университета.

При нынешнем недостатке средств очень важно определить, чем должна заниматься отраслевая наука. Меня удивляет, что до последнего времени в нашей огромной стране вовсе не производилось такое востребованное изделие, как сотовый телефон. А ведь такие производства — реальный источник инвестиций в научные исследования.

Вернусь к направлениям, которыми могла бы заниматься российская наука. Первое, конечно, это так называемые прорывные направления — нанотехнологии и т. д. Надо оценить, в состоянии ли мы развивать это.

Следующее — это разработка приложений, стандартов, ПО. И, конечно, очень важны системные вопросы, о чем сегодня много сказано. Без системных исследований мы можем оказаться в таком состоянии, которое я недавно наблюдал в одной из бывших наших союзных республик. В этой республике земля была отдана в неконтролируемое использование и все начали дружно выращивать табак. Три-четыре года собирали отличные урожаи, но землю “посадили” и теперь на ней не растет ничего. Так может произойти и с сетями связи.

Следует проводить анализ, какие направления в науке наиболее перспективны, где мы можем получить конкурентоспособные результаты. Об этом надо объявлять и выделять источники финансирования, естественно, на возвратной основе. Если этого не делать, то на основе индивидуальной активности какие-то элементы науки будут сохраняться, но отрасль в целом без зарубежной помощи не обойдется. И цена этой помощи, думаю, всем собравшимся понятна.

Проиллюстрирую последнее на примере высшего образования. Чтобы обучить одного специалиста по связи на уровне, сопоставимом с обеспечиваемым сегодня в нашем вузе, надо затратить в среднем 12 тыс. долл. в год. Не обязательно эти деньги возьмут полностью со студента, например, во Франции часть расходов берет на себя государство,  но реальная цена примерно такая. С учетом расходов на проживание и питание в год выйдет порядка 24 тыс. долл. На группу студентов в 25 человек придется затратить около 600 тыс. долл. в год.

Рассмотрим вариант обучения в России. По нормативам у нас на 10 студентов положен один преподаватель. Таким образом, на группу студентов приходится 2,5 преподавателя. Даже если платить им фантастическую по нынешним временам зарплату 1 тыс. долл. в месяц, то с учетом всяких налогов грубо оценим затраты на преподавателей для одной группы в 5 тыс. долл. в месяц или 60 тыс. в год. Разница в 10 раз. Вот соотношение, которое мы можем получить, если вовремя не станем вкладывать деньги в образование, равно как и в науку.

Сейчас мы еще как-то живем на имеющемся кадровом капитале, но воспроизводство его происходит крайне медленно.

Н.М.: У меня такой вопрос. Наши сотовые операторы пошли по пути создания своего научного подразделения — Института сотовой связи. И это не единственный пример. Почему создаются новые структуры, но не используется потенциал, к примеру, ЦНИИС?

А.А.: Это подтверждает то, о чем я говорил в начале своего выступления. Без науки обойтись нельзя. Далее вопрос политики — возможно, приходится опираться на новые структуры, потому что старые изжили себя, не хотят перестраиваться. Но объективно данные факты подтверждают, что научные учреждения должны быть. Правильно или не правильно, что не задействованы в должной мере, скажем, ЦНИИС или НИИР, это уже другой вопрос.

С.В. Мельник, Институт сотовой связи (С.М.): Как сотрудник Института сотовой связи не могу не заявить, что практически все научные разработки институт ведет в сотрудничестве с НИИР или ЦНИИС. Другое дело, что, если это возможно, то договора на работу заключаются с конкретными исполнителями. Но есть договора и непосредственно с этими организациями.

Такой подход объясним. Деньги, которые выделяет на науку Ассоциация российских операторов сетей GSM, конечно, несравнимы с госзаказом.

Н.М.: Как Вы считаете, означает ли это, что сегодня никто не хочет платить за системно-сетевые исследования? Все готовы платить только за решение сиюминутных частных вопросов?

С.М.: Совершенно верно.

Н.М.: Отсюда вытекает печальный вывод — никто в нашей отрасли не хочет заниматься на системном уровне вопросами построения, функционирования, развития сети связи страны, как бы мы ее ни называли — ВСС, ЕСЭ или еще как-то. Многие компании выделяют какие-то средства на те исследования, которые дают быструю отдачу. И их можно понять, прибыль они хотят получать сегодня.

Нам всем надо искать пути обеспечения такой научно-технической политики, которая обеспечила бы разумный баланс между исследованиями в частных областях и системными. Раньше такой механизм у отрасли был — фонд НИОКР.

Задача сегодня состоит в поиске адекватного механизма, позволяющего найти замену этому фонду. В нормативных отраслевых документах нужно заложить “плату за науку”, плату за проработку системно-сетевых решений. Я считаю, что операторы, понимая важность этого, будут готовы вносить свой вклад.

В.М.: Связь — отрасль самоокупаемая. Доходов отрасли хватило бы и на науку, и на образование.

Е.П. Зелевич, МТУСИ: Нельзя забывать: если пересыхает ручей научных исследований, то следом за ним пересохнет и ручей квалифицированных преподавательских кадров. И это уже происходит.

В.С. Алешин, МТУСИ: Наши операторы связи готовы тратить средства на науку, деньги у них есть. Нужна только политическая воля руководства отрасли, чтобы восстановить фонд НИОКР. Причем этот фонд не должен финансировать разработки по частным вопросам. По моему мнению, сообща должны финансироваться всего три темы: системно-сетевые решения, проблемы национальной безопасности, метрология и стандартизация. Их финансировать может только государственный или общественный орган.

Н.М.: Подводя итог обсуждению, могу констатировать, что все мы пришли к выводу, что науке нашей плохо. Во всяком случае, если так будет продолжаться, то системно-сетевые вопросы мы провалим полностью. Сегодня общая задача всех связистов — найти пути возрождения отраслевой науки, сохранения научных и преподавательских кадров.

С.А. ПОПОВ