61 год в связи

Прошедшим летом исполнилось 80 лет Ивану Геннадьевичу Лихачеву, заслуженному связисту РСФСР с 1975 г. На пенсию он ушел в 1991 г. с поста начальника Главного управления материально-технического обеспечения (ГУМТО) Минсвязи СССР, пред самым его упразднением, а после этого еще свыше 10 лет работал в системе Госсвязьнадзора.

ВС: Давайте по порядку, Иван Геннадьевич, начнем с того, когда Вы родились, кто Ваши родители…

И.Л.: Я родился в 1925 г. на Волге в городе Кинешма в семье текстильщика с костромскими корнями.

ВС: Как Вы пришли в связь?

И.Л.: В начале января 1943 г. из 10 класса я был призван в армию и попал в войска связи. Разматывал катушки с полевым кабелем в Cмоленской области, Белоруссии, Польше и Германии. Так и стал связистом на 60 лет.

ВС: А какой институт Вы заканчивали?

И.Л.: Московский электротехнический институт связи, факультет ТТС.

ВС: Мы знаем, что карьеру руководителя Вы начали в Кировской области.

И.Л.: Да, но сначала я работал на родине — в Кинешемской районной конторе, так тогда назывались районные узлы связи. В 1956 г. меня перевели главным инженером Кировского областного управления связи Министерства связи РСФСР.

Тогда у связистов было трудное время. У Мини-
стерства связи РСФСР первого созыва (1955 – 1963 гг.), а также у Министерства связи СССР с материальными и финансовыми ресурсами было туго. Состояние средств связи вызывало удручающее впечатление. С конца 50-х и в начале 60-х годов в Кировской области телефонная связь областного центра с рядом райцентров осуществлялась по однопроводным фонтомным цепям по расписанию, а о сельской и городской связи не приходилось и говорить.

При этом оба Министерства и конечно все предприятия находились на строгом бюджетном финансировании.

ВС: На посту главного инженера Вам приходилось решать и вопросы снабжения?

И.Л.: Конечно. Хотелось найти дополнительные ресурсы для развития, и мы их искали. Эта работа была интересной и увлекательной. Например, в конце 50-х годов в России проходила массовая радиофикация села. И если Министерство связи РСФСР проволокой обеспечивало нас полностью (3 тыс. т в год), то крючьев и изоляторов не хватало. Мы узнали, что в обмен на лес их может поставить Украина. В то время в Кировской области заготавливалось свыше 20 тыс. м3 леса. Пригласив к нам на экскурсию начальника Кировлесснабсбыта, а как оказалось он был член партии большевиков с 1910 г., мы уговорили его дать нам 10 вагонов леса, чтобы поменять их на крючья и изоляторы.

Вагоны с лесом ушли на Украину вместе с нашим представителем. Вскоре мы получили и крючья, и изоляторы. Но где-то через месяц меня вызвали в Госконтроль области для дачи объяснений по поводу обращения ЦК КПУ в ЦК КПСС о факте поступления на Украину 10 “левых” вагонов леса. Спасибо Облисполкому и Обкому КПСС, они заступились, и радиофикация села, которую очень ждали, продолжилась.

ВС: Как Министерство связи РСФСР оценило Вашу инициативу по изысканию ресурсов?

И.Л.: В те годы все областные управления связи ежегодно подвергались бухгалтерским ревизиям. Как назло, в период этого обмена в нашем управлении работал ревизор, он и зафиксировал командирование на Украину начальника Котельнической конторы связи без разрешения Министерства. Занес это в акт проверки и отправил в Министерство для включения в проект приказа пункта о наказании меня. Когда Облисполком позвонил министру связи А.С. Черенкову и рассказал о произошедшем, вышел другой приказ — о премировании меня в размере оклада. Кстати, командировка нашего товарища обошлась меньше копейки на каждый изолятор, который стоил 3 руб. штука.

ВС: А что было дальше?

И.Л.: В Кирове начали строить телецентр. Причем здание и башню — за счет местных средств, а телевизионное оборудование и передатчик УКВ должно было поставить Министерство связи РСФСР. Чтобы ускорить ввод в эксплуатацию (в начале 1958 г.), мы с начальником строящегося объекта А.Л. Стародубцевым обратились к директору, в партком и завком объединения “Коминтерн” с просьбой поставить нам телевизионное оборудование раньше срока в честь памяти С.М. Кирова ­— нашего земляка и очень уважаемого в Ленинграде человека. Через месяц мы получили телеграмму, подтверждающую, что коллектив предприятия взял на себя обязательства выполнить наш заказ раньше на полгода. Так был ускорен ввод в эксплуатацию Кировского телецентра.

Кроме того, в те годы вся телефонная связь осуществлялась по воздушным линиям связи. Для организации связи с районами требовался биметалл, который можно было уплотнить аппаратурой В-12 и о котором можно было только мечтать. Эта проблема требовала решения, и мы его нашли.

В Кировской области функционировал (да и сейчас работает) завод, производящий силовые высоковольтные провода. По согласованию с Министерством у нас была возможность часть выпускаемой им продукции оставлять себе. Таким образом родилась идея вместо биметалла использовать высоковольтный провод АС-16. За счет Кировского Совнархоза мы подвесили его на участке Киров — Луза (протяженность около 300 км), уплотнив В-3 и В-12, и северные районы области были обеспечены связью.

ВС: А с какими трудностями Вы сталкивались?

И.Л.: К имевшимся повседневным трудностям проблем добавил Н.С. Хрущев. В области и по всей стране проводилось укрупнение районов и колхозов. Число районов уменьшилось втрое, а колхозов в еще большее количество раз.

В Кировской области расстояния огромные, поэтому схема организации телефонной связи нарушилась. Кроме того, появились рабочие и крестьянские Обкомы КПСС, то же самое произошло с райкомами и райисполкомами. Нас подчиняли то одним, то другим.

Существовали и другие проблемы, связанные с финан-
сированием. Мы жили по смете, утверждаемой Министерс-твом, не имея права перерасходовать одну статью за счет экономии другой. Как бы работник замечательно не работал, мы не могли его премировать. Вот так и жили, но старались выполнять свои задачи хорошо.

ВС: А как Вы перешли в когорту начальников Управлений связи?

И.Л.: В начале 1963 г. Министерство связи РСФСР предложило мне должность начальника Архангельского Управления связи, я от нее отказался, после чего был вычеркнут из списка на выдвижение. Но тут оно само было ликвидировано, и мы стали подчиняться Министерству связи СССР.

В конце апреля 1964 г. мне поступила команда выехать в Мордовию в Обком КПСС для согласования моей кандидатуры на должность начальника управления связи. При этом подразумевалось, что по Уставу Минсвязи СССР в отдельных случаях министр имеет право перемещать кадры без согласия работников.

В Саранске первый секретарь обкома КПСС Г.И. Осипов сообщил, что я должен как можно быстрее сдать все дела в Кирове и приступить к работе. Однако для порядка велел сопровождающему меня работнику Обкома КПСС показать меня Председателю Правительства Мордовии. Окончательно на работу в столицу Республики Мордовия я приехал в начале июня, в дождливую погоду. Кругом грязь, у административных зданий громадные корыта с тряпками для мытья обуви… Первая мысль — куда попал? Но через два дня сюда должен приехать министр связи СССР, депутат Верховного Совета СССР Н.Д. Псурцев и надо решать, на чем его встречать. Спасибо, начальник местного автопредприятия выручил.

ВС: Как сложились Ваши отношения с Н.Д. Псурцевым?

И.Л.: В свой первый приезд он держал меня на расстоянии. А с третьего я уже присутствовал при его беседах с первым секретарем ОК КПСС и участвовал вместе с ним в других мероприятиях.

ВС: Ваши первые действия в Мордовии?

И.Л.: В Республике сложилось тяжелое положение с помещениями для районных узлов связи. Они были очень маленькими и ветхими. АТС в них размещать было нельзя. Н.Д. Псурцев помог достать деньги на строительство двух станций, а их требовалось гораздо больше.

Поэтому силами нашего проектно-конструкторского отдела и консультируясь с местным проектным институтом мы разработали типовой проект двухэтажного здания районного узла связи. В Госстрое РСФСР этот проект утвердили как типовой для Мордовии.

В 1967 г. отрасль связи СССР перешла на новую систему планирования и экономического стимулирования — хозрасчет. Стали выделяться средства на развитие производства, но в недостаточном объеме. Поэтому здания РУС мы решили строить за счет денег, предназначенных для капремонта, хотя это было и незаконно. Министерство связи СССР разрешило нам это. Встал вопрос, а что ремонтировать? Ведь существующие помещения районных узлов связи имели минимальную стоимость. На помощь пришли райисполкомы, также нуждавшиеся в хорошей связи и в целях ее обеспечения передававшие на баланс районного узла связи несуществующие здания стоимостью до 300 тыс. руб., из которых и появлялись здания РУС.

ВС: А каковы были последствия?

И.Л.: Председатель правления Республиканского банка обратился в ОК КПСС, но первый секретарь Г.И. Осипов знал, что министр связи дал разрешение использовать на строительство средства, предназначенные для капремонта, и заступился.

ВС: А что за история с экскаваторами?

И.Л.: В конце 1968 г. мне позвонил директор местного экскаваторного завода и предложил выкупить  13 экскаваторов, поскольку у Грузии не было денег для их оплаты, а заводу требовалось выполнить план. Я согласился и договорился с начальником Главсвязьстроя М.А. Фоменко о взаимовыгодном обмене — 10 экскаваторов на 10 грузовых автомашин, которые он передает на баланс Мордовскому производственно-техническому управлению связи (так мы уже назывались). Он согласился, и сделка состоялась.

Несмотря на то, что начальник УМТ Министерства связи СССР К.К. Беляева требовала передать все экскаваторы в ее ведомство, приехавший к нам в очередной раз для встречи с избирателями Н.Д. Псурцев поблагодарил меня за мои действия.

ВС: Как Вы оказались в Туле?

И.Л.: В Мордовии у меня были хорошие отношения с руководителями Обкома КПСС, я входил в его состав, был депутатом, да и с трудовым коллективом все складывалось неплохо, но желание уехать присутствовало. Поэтому без ведома министра я стал договариваться с отделом кадров Минсвязи о переводе меня в Тулу. Однако для этого требовалось получить “добро” первого секретаря ОК КПСС. В то время вместо Г.И. Осипова, который уехал работать в КПК ЦК КПСС, им стал бывший второй секретарь ЦК КП Азербайджана. Я готовился к встрече неделю, заучивал речь, обосновывал причины. И это сработало. Мне разрешили сняться с партучета, удалось договориться и с министром, осталось только получить одобрение в Тульском Обкоме КПСС. Первым секретарем там был И.Х. Юнак, работавший председателем Днепропетровского Облисполкома в бытность, когда Л.И. Брежнев был там первым секретарем ОК КПСС. Я очень благодарен первому секретарю ОК КПСС Мордовии, который на телефонный запрос Юнака дал мне хорошую характеристику.

ВС: С чего Вы начали свою деятельность в Туле?

И.Л.: В первую очередь мне поручили заняться телевидением, поскольку оно охватывало не всю область, телефонизацией Тулы и радиофикацией. Было принято решение установить в Туле один мощный ретранслятор с мачтой высотой 360 м, вместо ранее планировавшихся трех по краям области, причем сделать это за счет местных ресурсов. Министерство же связи должно было выделить и смонтировать два передатчика (“Лен” и “Ураган”) мощностью 50 КВт каждый с вертикальной поляризацией сигнала.

В январе 1976 г. передатчики запустили, но изображение на экранах телевизоров так и не появилось. Оказалось, что Управление бытового обслуживания не развернуло на домах антенны, да и сигнал был в 10 раз мощней чем требовалось. Посыпались жалобы, но вскоре все наладилось и область получила две программы телевидения.

Успешно завершили и радиофикацию, причем первыми в России автоматизировали все радиоузлы. Главной и самой трудной задачей была телефонизация городов, поселков области и Тулы.

В конце семидесятых годов Министерство связи СССР решило проблему финансирования. Оно обеспечивалось за счет кредитов Госбанка СССР под 6 % годовых. Облисполкомы стали строить типовые здания АТС, с Правительством договорились о закупке оборудования за рубежом и дело пошло.

ВС: Я знаю, что у Вас были и серьезные проблемы.

И.Л.: Да, в Туле произошла крупная авария — взорвалось только что построенное Горсоветом здание АТС. Оно еще не было принято ГТС. В этом здании, не газифицированном по проекту, была смонтирована АТС на 8 тыс. номеров, и уже шло переключение на нее абонентов. И вдруг, взорвался бытовой газ. В результате было ранено 20 человек, находившихся в соседних домах, и один работник связи.

ВС: Как же оно взорвалось, если не было газифицировано?

И.Л.: По улице проходил газопровод среднего давления, и по правилам газообходчики обязаны были через день осуществлять проверки нет ли утечки газа в полосе 12 м по каждую его сторону. На улице стояла жара, температура была 30 °С, проверки не проводились, а в актах писали, что все в порядке. Газ попал в подвалы соседних зданий, в том числе и АТС, по телефонным и другим коммуникациям.

Была целая история по проверке случившегося. Мы были союзного подчинения, а газовики — местного. К тому же главный газовик — бывший секретарь Горкома КПСС. Нас строго наказали, но вскоре взорвался газ в жилом доме, и связистов оправдали.

ВС: А чем еще памятна для Вас Тула?

И.Л.: Самоварами. Когда меня перевели в Тулу, в Москве и других регионах страны появилась мода иметь дома и на даче самовар. Таким образом, возник самоварный дефицит. В Министерстве связи СССР меня многие хорошо знали, поэтому пошли массовые звонки с просьбой достать этот дефицит.

На Тульской базе Посылторга было отделение связи, и начальник Тульского Почтамта по моим поручениям (и моих заместителей) давала команду начальнику отделения связи отправлять самовары без очереди наложенным платежом. Таких отправлений были сотни.

Строителям мы поставляли пистолеты для пристрелки металлоконструкций к бетону, угольные комбайны для прорезки асфальта, сантехнические приборы экспортного исполнения и другие изделия Тульских заводов.

ВС: В 1977 г. Вас перевели в Министерство связи СССР, в какой Главк?

И.Л.: Со 2 января 1977 г. меня перевели в Министерство связи СССР, и Н.В. Талызин, бывший в то время министром, поручил мне сформировать Главное Управление внутри-
областной телефонной связи (зоновой). Главк был сформирован и, надо сказать, его очень поддерживали руководители региональных управлений связи. Началась активная работа.

В конце 1979 г. было создано Министерство связи РФ (второго созыва), которому Министерство связи СССР передало три Главных управления, в том числе и мое. Но Н.В. Талызин попросил меня остаться и назначил начальником ГУМТО, кандидатом на должность которого, оказывается, я был лет 10. В отличие от работы в прежнем Главке работать здесь было гораздо интересней, тем более в 1980 г. шла подготовка средств связи к Олимпийским играм.

Хотелось бы рассказать и о том, как мы добывали фонды в Госплане и Госснабе СССР. Министерству связи СССР, в отличие от других, требовалось немного ресурсов, в основном, для развития. И чтобы получить энергооборудование или стройматериалы, нам приходилось оформлять нужным людям очень дефицитную в то время подписку на ежегодное литературное приложение к журналу “Огонек”. В Главном управлении Союзпечати (ГУРП) мне выделили почти 300 таких подписок, и начальники отделов Главка, умело пользуясь ими, получали все необходимое. Что касается оборудования связи, то по существу мы забирали всю гражданскую продукцию, производимую заводами Минпромсвязи СССР.

ВС: Кого из руководителей отрасли, с которыми пришлось работать, Вы можете выделить?

И.Л.: В первую очередь, Н.Д. Псурцева. Я горжусь, что мне довелось работать с ним и общаться вне служебного кабинета. Это был скромный и требовательный человек, под руководством которого в стране была создана магистральная сеть связи.

Еще хотелось бы отметить Николая Владимировича Талызина и Василия Александровича Шамшина, впоследствии ставших министрами связи СССР. Работники связи могут гордиться, что у них были такие руководители.